Этот курс стал возможен, благодаря этнографической вылазке на фольклорный фестиваль в Коскине (Кордоба, Аргентина), организованной Дарьей Захаровой и Эрнесто Кармоной в январе 2016-го, за что им большое спасибо и низкий поклон.

Аргентина — страна, которая танцует. Каждый день, круглый год, с рождения и до смерти. Танец — основа аргентинской жизни. А основа большинства всех аргентинских танцев (а их сотни) — отношения мужчины и женщины.

Танец — естественная человеческая потребность. Желание танцевать, наряду с желанием петь и желанием играть — естественные спутники нашей жизни. Проще говоря — душа и тело просят танца, и все мы так или иначе это чувствуем. Танцевать на самом деле очень просто, надо лишь знать, где эта простота лежит.

Мне повезло встретить эту простоту в аргентинской танцевальной традиции, заразиться ею, впустить ее в свою жизнь и в свое сердце, и посвятить себя тому, чтобы помогать танцевать окружающим меня людям. Так же, как когда-то с этим помогли мне.

Я приглашаю вас на курс изучения наиболее красивых аргентинских парных танцев, которые очень просты в своей основе и практически бесконечны в своей глубине. Учить шаги и фигуры мы будем ничтожно мало, а вместо этого научимся чувствовать свое тело и тело другого человека, слушать свои чувства и музыку и проживать всё это в том движении, которое рождается изнутри.

Мы начнем с известного и танцуемого по всему миру танго и, опираясь на этот чудесный танец, поучимся танцевать еще несколько — вальс, милонгу, чакареру, самбу и чамаме.

Для кого этот курс

Для женщин и мужчин, которые хотя танцевать друг с другом. Здорово, если вы уже пробовали танцевать аргентинское танго или другие танцы, либо занимались другими телесными практиками. То есть нужен хотя бы элементарный контакт с собственным телом.

Вы получите опыт танцевания разных парных танцев и понимание того, что танец — очень простое и радостное дело. И еще — вы окончательно и бесповоротно разрешите себе танцевать.

Немного о танцах

Для этого курса я выбрал 6 наиболее хара́ктерных и выразительных аргентинских танцев. Три из них — городские: танго, милонга и вальс. И три — деревенские: самба, чакарера и чамаме. В каком-то смысле можно провести параллели между ними по их настроению-состоянию. Чувственные и лиричные танго и самба, веселые и озорные милонга и чакарера, воздушные и нежные вальс и чамаме.

Пожалуй, главное, что объединяет все эти шесть танцев, и за что я вообще люблю аргентинские танцы, — это их свойство пробуждать мужественность в мужчинах и женственность в женщинах. Невозможно танцевать ни один из аргентинских танцев «хореографически», одним лишь телом. Каждый из них — всегда общение между мужчиной и женщиной, и в каждом из них прежде всего нужно быть — быть мужчиной или женщиной, и — быть собой.

Поскольку тело никогда не врет, то танец — это то место, где невозможно соврать. Особенно это касается самбы — танца с элементарной хореографией, который очень просто и одновременно очень сложно танцевать. Сложно потому, что там все как на ладони, и каждое мгновение танца нужно наполнять самим собой.

Но, если принять этот вызов, то самба может завести нас в совершенно волшебные миры — нужны лишь смелость, присутствие и сотрудничество с тем человеком, с которым свел нас танец.

Вот, например, Аналия Вега и Марсело Варела танцуют одну из тех самб, которые мне нравится пересматривать:

Я люблю ее за то, что в ней хорошо видно, как танец рождается здесь и сейчас, вырастает, словно цветок из того, что происходит между мужчиной и женщиной в этот конкретный момент.

Мне всегда интересно танцевать танго после того, как я потанцую самбу. Самба, как никакой другой танец, настраивает на то, что история, разворачивающаяся между мужчиной и женщиной, важнее любых схем. И когда в этом состоянии получается станцевать танго, оно становится тем, чем и должно быть — игрой чувств, настоящей историей отношений тех двоих, которые танцуют.

Рассказывать про танго чрезвычайно сложно, и показать почти нечего — слишком много в современном танго-мире соревновательности, схем, нарядов, движений и украшений. Но иногда удается подсмотреть истории, которые не оставляют равнодушным. Вот, например, Гастон Торелли и Мойра Кастежано рассказывают одну из них:

Если танго и самба — это танцы прежде всего лирические и чувственные, то за радость и веселье в Аргентине отвечают: в деревне — чакарера, а в городе — милонга.

Вот, например, аргентинцы, приехавшие в 2009-м Москву танцевать и преподавать танго, внепланово танцуют чакареру:

Какой-то неисчерпаемый источник огня и радости есть в этом традиционном аргентинском танце, к которому не так сложно подключиться — сама музыка и хореография танца заводят нас в этот водоворот веселья.

После того, как я начал танцевать чакареру, у меня появилось ощущение, что в танго у меня выросли крылья и я наконец-то могу свободно двигаться. Чакарера как никакой другой танец дарит это ощущение полета и даже больше — право танцевать. И еще — какие же мужчины и женщины красивые и живые в этом танце.

Настроенческий аналог чакареры в близком объятии — это милонга. Она, конечно же, совсем другая, и на первый взгляд — архисложная из-за своей скорости, но это только на первый взгляд. Если поймать волну и суметь слить два тела в одно, то танцевать ее не так уж сложно.

Главное содержание милонги — это прежде всего игра. Обычно это игра радостная и даже залихватская, но это не обязательно. Станцевать милонгу, как и чакареру — верный способ раздобыть для себя немного радости.

Вот, например, Себастьян Ачавал и Роксана Суарес танцуют милонгу «La Mulateada»:

Только постарайтесь не слишком заглядываться на движения (которые, конечно, хороши), а почувствовать состояние. Поскольку эти движения — это как раз следствие состояния.

Осталось рассказать про два танца, чье состояние можно описать как легкость, нежность, полет, безмятежность — вальс и чамаме.

Чамаме — танец, ведущий свое происхождение от европейской польки. Больше всего этот танец похож на плавное течение воды, которая то разгоняется, то замедляется. И главное содержание чамаме — это всегда ухаживание за женщиной, всегда попытка очаровать ее и заслужить ее благосклонность.

Мне очень нравится вот это чамаме:

Такое нежное, внимательное, плавное и игривое. Дело происходит в Коскине, на главном фольклорном фестивале Аргентины.

И еще вальс. Почему-то про него совсем нечего сейчас рассказать, все мы хорошо знаем эту музыку и этот танец, хотя в Аргентине вальс немного более простой и живой, чем известный нам чопорный-салонный-венский.