В поисках Архентины

это старый сайт школы, ищите новый по адресу corazonabierto.ru

Автор: Ярослав Грешилов (стр. 2 из 11)

Zambas from Argentina to the World

Очень важную роль в моей любви к самбе сыграл в свое время сборник с самбами под названием «Zambas from Argentina to the World». Еще до того, как я впервые съездил в Аргентину, я переслушивал его по многу раз, и всегда мое сердце предчувствовало в этой музыке какую-то будущую радость и счастье, какую-то новую для меня красоту, таяющуюся в аргентинском фольклоре вообще и в самбах в частности.

Это сборник 2006 года из 20 популярных аргентинских самб, сыгранных известными фольклорными исполнителями. С тех пор мне попадалось много сборников и фольклора, и самб, но этот подобран с какой-то очень большой нежностью, внимательностью и любовью.

Тем, кто ходит на курс по самбе, очень рекомендую не только слушать, но и танцевать хореографию самбы — можно прямо всем телом, можно просто рукой в воздухе или, например, карандашом по бумаге. Очень помогает привязать схему хореографии к музыке. Напомню, последовательность очень простая:
— mediavuelta, mediavuelta, arresto,
— mediavuelta, arresto, arresto,
— mediavuelta, arresto, mediavuelta final.

Zambas from Argentina to the World:

Этот же альбом в Айтюнсе, Яндекс.Музыке и Вконтакте.

Все заметки рубрики «Музыка Архентины».

О самбе и способности быть

Для того, чтобы попасть в состояние самбы, почувствовать её настроение, необходимо преодолеть одно не самое простое препятствие. Я знаю многих людей, которым оказалось сложно его пройти, и которые поэтому «не понимают» самбы, не чувствуют её, им не интересно её танцевать. Но по другую сторону этого препятствия — невероятный мир, полный чудес и опасностей, красавиц и чудовищ, и на удивление это касается не только самбы, но жизни вообще.

Традиционное непонимание самбы связано с тем, что в ней практически нечего танцевать. Там нет танца в привычном нам понимании этого слова, то есть нет действий, которые нужно совершать. Вчера на занятии мы могли это заметить — в течение всего танца не происходит ничего, кроме того, что мужчина и женщина ходят кругами друг вокруг друга. Поэтому этот танец, в отличие от многих других, не может «станцевать сам себя». Та же чакарера танцует себя сама — нам достаточно лишь предоставить ей свое тело, а всё остальное «сделает» хореография.

С самбой так не выходит. Там нет роли, нет амплуа, которые можно было бы сыграть. Для того, чтобы танцевать самбу, прежде всего нужно позволить себе быть. Нужно. Позволить. Себе. Быть. Просто быть. Пребывать. Это и есть то самое препятствие, которое нам оказывается так сложно преодолеть. Оказывается, что вот просто быть (и всё!) — это огромное испытание. Просто оказаться самим собой прямо здесь и сейчас и не иметь возможности спрятаться хоть за что-нибудь, хоть за какую-нибудь роль, образ или действие — это невероятный вызов. И я испытываю огромное уважение ко всем, кто рискует его принять.

Но и это еще не всё. Помимо того, чтобы быть самому, нужно еще позволить быть человеку напротив. Увидеть его как человека, который вот есть перед тобой прямо сейчас — именно такой, какой он есть перед тобой прямо здесь и сейчас. И разрешить ему увидеть себя.

Именно это самое сложное в самбе. Но и — самое чудесное. Самба требует от нас подлинности нашего бытия, разрешения самим себе и друг другу быть самими собой. (Чувствуете, как даже слов для описания этого не хватает, приходится повторять одно и то же раз за разом?). И это прекрасно, потому что для того, чтобы что-то танцевать, нужно сначала быть. Если никого нет, то нет и самбы. Её не сыграешь, не изобразишь, не сымитируешь.

И вот, когда мы появляемся, начинается самый кайф. За этой гранью начинается подлинный танец, потому что теперь мы оба есть, и мы можем танцевать друг с другом — открываться друг другу, показывать себя друг другу, прятаться друг от друга, провоцировать друг друга. Всё, что угодно. Когда мы на самом деле есть, это такое невероятное счастье, такое мощное энергетическое состояние, что там понимаешь — только за этой гранью и начинается настоящий танец, настоящая жизнь. Распробовав этот вкус в самбе, потом легко найти его и в других танцах: зачем же прятаться за схему и роль в танце, когда можно просто быть собой и танцевать?

Именно поэтому все настоящие самбы не похожи одна на другую. Потому что самбу танцуют живые люди, складывая танец из самих себя. Танцуют в буквальном смысле этого слова — собой. Ну и немного платочком. Именно за это я так люблю этот танец — он заставляет людей, нас с вами, появиться. Проявиться. Показаться. И — быть.

Впервые я пережил это состояние на занятии по самбе в Москве с Нормой Гомез Томаси. К третьему или четвертому занятию курса по фольклору я остался единственным мужчиной в группе на восемь, что ли, женщин. Мы только-только выучили хореографию самбы. И Норма поставила меня танцевать с каждой из женщин поочереди. В центре, у всех на виду. Я до сих пор помню это занятие. Когда тебе нужно станцевать восемь самб подряд с разными женщинами, найдя свой подход к каждой из них, не остается ничего другого, кроме как быть собой. С тех пор я нежно люблю самбу — именно за этот дар бытия.

Вот Синтия Фаттори и Даниэль Уркилла танцуют «La tempranera» Нестора Гарники. Посмотрите, сколько присутствия в этом танце. И какая красота рождается из того, что люди, такие же люди, как мы с вами, позволяют себе быть, видеть друг друга и открыто проявляться в этом взаимном внимании.

Три вида техники

В связи с завершением очередного курса по технике танго мне хочется поделиться своим отношением к этой теме и расставить кое-какие точки над «i».

Слово техника происходит от древнегреческого «технэ», что означает «искусство». В свою очередь слово «искусство» можно перевести на еще более простой русский словом «умение». В этом смысле техника — это некоторый способ делать нечто. Когда мы говорим о «технике танго», мы имеем в виду довольно большой спектр самых разных навыков, связанных со способностью танцевать танго. Попробуем внимательно посмотреть на этот спектр.

Когда говорят о технике танца, традиционно имеют в виду физику, то есть технику владения собственным телом. Техника шага, техника объятия, техника ведения, техника следования, техника вращения, техника равновесия, техника дыхания — то есть техника движения тела и техника взаимодействия тел. Довольно часто этим уровнем разговор и ограничивается. Мне кажется, что это — прямое следствие грубого материализма Западной цивилизации XX века (надеюсь, что в XXI дело постепенно идет на поправку). Вводя такое ограничение, мы незаметно для самих себя полагаем, что человек состоит только из тела или, по крайней мере, что в танце участвуют только наши тела.

Однако человек — это не только тело. В нем есть еще два уровня, которые тоже требуют нашего внимания — душа и дух (по-древнегречески эти три уровня называются соответственно физикой, психикой и пневмой). Если мы вспомним, например, что танец — это один из видов искусства, и обратимся к словарному значению этого слова, то можем прочитать там, например, такое: «Искусство — способ духовной самореализации человека посредством чувственно-выразительных средств (звука, пластики тела, рисунка, слова, цвета, света, природного материала и т.д.)». То есть вообще-то предполагается, что когда мы танцуем, мы занимаемся духовной реализацией через выражение чувств с помощью пластики тела.

И точно так же, как есть техника движений тела, возможна техника движений души и техника движений духа. Точно так же, как есть техника взаимодействия двух тел, возможна техника взаимодействия душ и техника общения в Духе. Именно об этом говорит прекрасная Пина Бауш в своем известном высказывании:

Меньше всего я интересуюсь тем, как люди двигаются. Меня интересует, что ими движет.

Дело в том, что человеческое существо иерархично, и устроено Создателем таким образом, что тело подчинено чувствам, а чувства в свою очередь могут быть подчинены Духу (хотя это требует усилий и работы).

И чтобы действительно заниматься в танце духовной реализацией, то есть выражением на земном плане нашей подлинной духовной природы, нам необходимо работать не только над техникой тела (т.е. физической культурой в ее изначальном смысле), но и над техникой души (психо-техникой), и над техникой духа (пневмо-техникой). А также — над выстраиванием связей между этим тремя уровнями. Только тогда Дух, обнаруживая себя в нашей душе (в наших чувствах) сможет выразить себя через тело.

Биомеханика танца

С современном нам окружении чаще всего часть техники танца, связанную с движением и взаимодействием физических тел, называют биомеханикой. В целом, аргентинские танцы в своей основе используют базовые возможности человеческого тела — например, способность ходить и способность обниматься. Именно поэтому мы можем начать танцевать раньше, чем обратим свое внимание на технику танца. Просто для начала танца уже имеющейся у нас техники владения своим телом вполне достаточно.

Но если мы хотим идти дальше (то есть общаться в танце более глубоко, информативно и разнообразно), нам необходимо обратить пристальное внимание на собственное тело. По моему опыту, у большинства из нас в начале занятий танцами тело просто-напросто спит. Или, другими словами, мы его не чувствуем. Вот для того, чтобы разбудить тело и повысить нашу чувствительность к ощущениям в теле, и нужна работа над биомеханикой тела.

Работая над биомеханикой, мы направляем свое внимание на то, как тело устроено, какие возможности движения у него есть, и как движение может передаваться (течь) из одного тела в другое. Вообще, тут следует сказать, что этих самых биомеханик может быть довольно много. Каждая традиция движения формирует свое видение тела и, как следствие, свою биомеханику. Например, в индийской йоге тело и движения тела устроены одним образом, в китайском цигуне — вторым, в русской традиции — третьим, в африканской — четвертым, и так далее.

Поэтому, изучая технику движений, важно понимать, что аргентинские танцы используют определенный взгляд на тело и его возможности, и именно этот взгляд мы можем изучать и осваивать, когда говорим, например, о технике танго. Речь идет не о «правильных» способах танцевать, а об определенном взгляде на человеческое тело и способности в соответствии с ним воспринимать (ощущать) тело — своё и своего партнера.

Психотехника танца

Работа на психотехническом уровне начинается с осознания того, что любые наши чувства всегда находят свое выражение в нашем теле. Именно в этом смысле мы можем говорить о том, что «тело никогда не врет» — как бы наш ум (которого, обратите внимание, в обсуждаемой триаде вообще нет) ни старался сделать вид, что он тут всем управляет, как бы ни пытался скрыть наши чувства, наше тело всё равно всегда говорит о них. По той простой причине, что чувства — это энергия, а тело — хранилище для этой энергии. И любую энергию всегда можно увидеть по поведению тела, если внимательно за ним наблюдать.

Наши чувства ведут наше тело, и мы практически не способны ничего с этим сделать, если не осознаем этого. Именно по этой причине многие технические аспекты на уровне тела совершенно не работают, покуда мы не поднимемся на уровень психики. Классический пример — когда люди пытаются выстроить телесную технику объятия, не замечая того, что психически они просто-напросто боятся обнять другого человека. И тогда получается, что тело обнимает, а душа при этом — не обнимает, а боится и сторонится. И поскольку эта энергия страха очень сильна, то тело, даже вроде бы правильно выстроенное, всё равно выражает не объятие, а страх. И работать в этом случае нужно не с руками и положением тела, а именно со страхом (хотя тело, конечно, может нам в этой работе очень сильно помочь).

Точно так же, как нам нужно учиться чувствовать свое тело и тело партнера и управлять нашим совместным движением, нам нужно учиться осознавать свои чувства и чувства партнера и позволять нашим чувствам взаимодействовать друг с другом. В этом и есть центральный смысл парного танца — чувственное взаимодействие через тело, общение чувств и танец чувств. Даже если обратиться к классическому штампу о танго, он скажет нам, что танго — танец страсти. Не танец «очо», «болео», «ганчо» или «волькады». Нет, речь идет о чувствах, а способ их выражения, во-первых, вторичен, а во-вторых, индивидуален.

Именно поэтому я чаще всего начинаю работу именно с этого уровня. Как уже было сказано, телесных навыков для того, чтобы начать танцевать, у нас обычно вполне достаточно — все мы умеем обниматься и ходить, и этого с лихвой хватает для начала танца. Учиться приходится другому — осознавать свои чувства и связывать их с движениями тела, открываться и показываться другому человеку, видеть и воспринимать другого, быть искренними и смелыми, внимательными и заботливыми. И именно такая работа постепенно позволяет нашим чувствам придти в движение, наполнить и оживить наше тело.

Из-за этого аспекта занятий некоторые люди иногда называют их «психотерапией». Но это не психотерапия, мы не занимаемся лечением души, но при этом действительно занимаемся работой с ней, учимся осознавать свои чувства и адекватно себе и ситуации выражать их в танце. Что неизбежно немного гармонизирует наш внутренний мир (а это и является одной из подлинных задач танца).

При этом телесная работа — тоже очень важна. Бесчувственное тело потому так и зовется, что оно ничего не чувствует. Поэтому с телом тоже нужно работать. Все три уровня одинаково важны, и уровень тела важен не меньше, чем уровень души или духа, но только значение имеет не изучение фигур, а увеличение степени выстроенности, организованности, расслабленности, свободы, подвижности и чувствительности в теле. Иногда фигуры могут этому помогать, но чаще — мешают. Мешают потому, что вместо осознания собственных чувств и поиска способа их выражения с помощью собственного тела мы пытаемся взять готовый чужой рецепт и воспользоваться им. Только вот если чувства скрыты, а тело спит, то ни один рецепт не поможет.

Цель психотехники танца состоит в том, чтобы научиться осознавать свои подлинные чувства и найти свой собственный способ выражать их с помощью своего собственного тела. Таким образом движения нашей души становятся движениями нашего тела.

Пневмотехника танца

Такая работа невозможна без присутствия Духа. Дело в том, что энергия чувств, эмоциональная энергия — самая быстрая энергия в нашем существе. Мы воспитаны в культуре, в которой не принято показывать свои чувства, поэтому мы с детства обучаемся контролировать их с помощью ума. Получается это довольно плохо и криво, потому что наш обычный ум, с помощью которого мы думаем, считаем и (чаще всего) болтаем сами с собой, совершенно для этой работы не предназначен. Уровень доступной ему энергии на порядок ниже той, на которой работают наши эмоции или тем более наша сексуальность. Поэтому как только приходит сильная эмоция, она тут же захватывает управление в доме и подчиняет себе как ум, так и тело.

Для работы с этой энергией нужно кое-что помощнее. Нам нужно что-то большее, чем наше привычное «я», укорененное в нашем болтливом уме. Нам нужна связь с нашей подлинной природой, с нашим изначальным Я, с Богом, с нашим Духом. Именно об этом говорит дон Хуан Карлосу Кастанеде в самом начале «Путешествия в Икстлан»:

Я сделал слабую попытку настаивать, объясняя, что фотографии и магнитофонные записи необходимы мне в работе. Дон Хуан сказал, что во всем, что мы делаем, по-настоящему необходимо лишь одно — «дух».

— Без духа человек ни на что не годен, — заявил он, — А у тебя его нет. Вот это должно тебя беспокоить, а вовсе не фотографии.

Несколько упрощая, можно сказать, что для достижения связи с духом мы используем работу внимания. И начинаем мы всегда с самой базовой вещи, которую я называю присутствием. Тем самым присутствием духа, или присутствием нашего внимания там, где мы сейчас находимся — в «здесь и сейчас». В случае танго речь идет о присутствии нашего внимания в паре и в танце, то есть о способности осознавать свои тело и чувства, чувства и тело партнера, а также их взаимодействие.

Удивительно, но это не так просто, как кажется. Чтобы реально привести внимание в пару и удерживать его там в течение всего танца, необходимо как следует потрудиться. К сожалению, довольно часто мы не присутствуем в своих собственных танцах (как, увы, и в большинстве прочих моментов собственной жизни), продолжая привычным механическим образом питать вниманием свой внутренний диалог. А раз нас нет в танце, то и повлиять на него мы никак не можем. Он происходит совершенно автоматически. Происходит без нашего участия, без нашего восприятия. Это хорошо видно по попыткам людей ответить на вопрос «Что было в танце?». Поначалу бывает довольно сложно рассказать о танце хоть что-нибудь, хотя это именно мы вот буквально только что танцевали целых три или четыре минуты кряду.

Конечно, присутствие — это не кнопка, которую можно перевести в положение «вкл» и успокоиться. Это — сложнейший навык, в котором никогда невозможно достичь совершенства, но именно усилие присутствия по-настоящему делает нас людьми, а наш танец — танцем двух людей, а не двух автоматов. Когда мы научаемся ухватывать свое внимание и с его помощью освещать разные аспекты нашего танца, тогда и начинается настоящая работа: мы светим своим вниманием, присутствием и осознанностью на наш танец и постепенно расширяем поток этого света, вбирая в него всё больше и больше, делая его насыщеннее и интенсивнее.

Поэтому на самом простом уровне пневмотехническая работа — это работа со способностью направлять и удерживать наше внимание, осознавать и воспринимать всё больше и больше процессов, которые имеют место быть, пока мы танцуем.

Дальнейшее движение в сфере пневмы способно привести нас к тому, что я называю магией танца. Магия — это работа Духа в нас. Когда мы открываем для него дверь в наши чувства и в наше тело, он начинает играть и танцевать в нас, и тогда наши танцы начинают удивлять нас самих и оказывать настоящее живое влияние на нас и тех, кто с нами танцует. Именно тогда появляется возможность танцевать не только «самих себя», но и любой аспект и любую энергию Вселенной. Тогда танец вновь начинает случаться с нами, но уже не как автоматическая программа, а как творческая игра Духа, участниками и зрителями которой мы имеем возможность быть. Боги спускаются с небес, чтобы танцевать в наших телах.

Кое-какие выводы

Я надеюсь, что теперь тем, кто ходит ко мне на занятия, станут чуть более понятны повторяющиеся вопросы «На что направлено твое внимание?» и «Что ты сейчас чувствуешь?». Тем самым мы активизируем всю триаду человеческого существа «тело-душа-дух», и получаем возможность заниматься танцем, связывающим эти три уровня в единое целое и выражающим это целое.

Ровно эти же вопросы я постоянно задаю сам себе, когда танцую. Что сейчас ощущает мое тело? Какие чувства я испытываю? На что направлено мое внимание? Как ведет себя тело того, с кем я танцую? Какие чувства испытывает он или она? На что направлено его или ее внимание? Иногда мое внимание улетает или мои чувства прячутся от моего осознания, и тогда качество танца неизменно падает. Если мне удается это заметить, я стараюсь приложить усилие к тому, чтобы вернуть в танец внимание и чувствительность и задаться вопросом, чем я на самом деле занят, пока танцую.

Мне кажется неполезной для нас как человеческих существ тенденция относиться к танцу как к чисто телесному, механическому занятию, игнорируя более высокие аспекты нашей природы. Это приводит к тому, что Гурджиев в своих «Рассказах Вельзевула своему внуку» называет парные танцы, практиковавшиеся в Париже начала XX века (фокстрот в первую очередь), онанизмом.

Танец — это небесный дар человечеству, одна из божественных способностей, одно из тех самых искусств, призванных помогать человеку на пути развития и совершенствования. И для того, чтобы мы могли участвовать в этом благородном процессе, нам нужно стремиться танцевать всем нашим существом, троичном по своей природе, работая над собственной целостностью в меру наших сил, способностей и желания.

С днем Женщины!

В качестве чуть запоздалого поздравления с днем Женщины. Шаманская песня-молитва-посвящение женщине, под которую мы танцевали вчера после занятия.

Qué mujer eres tú

Que mujer eres tú… | Что ты за женщина…
que guarda el sol en su vientre, | что хранит солнце в своем животе,
que mujer eres tú, | что ты за женщина,
mujer serpiente. | женщина-змея.

Mujer venado, | Женщина-олень,
Aguila mujer, | Женщина-орёл,
Mujer jaguar, | Женщина-ягуар,
Mujer, mujer… | Женщина, женщина…

Corazón moreno, | Смуглое сердце
con un signo de Luz, | со знаком Света,
y tu vientre gestando al Sol, | твой живот вынашивает Солнце,
Mujer luzero. | Светлая женщина.

Mujer venado, | Женщина-олень,
Aguila mujer, | Женщина-орёл,
Mujer jaguar, | Женщина-ягуар,
Mujer, mujer… | Женщина, женщина…

Mujer de tierra, | Женщина земли,
mujer de mar, | женщина моря,
mujer montaña | женщина гор,
mujer de arena… | женщина пустыни…
geografía de mujer…. | география женщины….

Hermosa mujer de amor, | Прекрасная женщина любви,

mujer hermosa, | прекрасная женщина,
mujer fecunda, | плодородная женщина
corazón del mundo mujer, | женщина — сердце мира,
mujer de amor, | женщина любви,

Mujer venado, | Женщина-олень,
Aguila mujer, | Женщина-орёл,
Mujer jaguar, | Женщина-ягуар,
Mujer, mujer… | Женщина, женщина…

Об уровнях танцевания

Завтра мы начинаем курс «Техника и фигуры танго». Как у всякого курса, следующего за «Введением в танго», одна из его задач состоит в том, чтобы объединить в одном пространстве тех, кто только начал танцевать, с теми, кто танцует уже давно. В связи с этим я хочу обратиться к тем из вас, кто внутренне примеряет на себя статус «продолжающего», «опытного», «умеющего танцевать» и любые подобные.

С одной стороны, такой внутренний переход чрезвычайно важен: бессмысленно всё время «начинать танцевать», когда-то нужно почувствовать себя человеком, который уверенно и спокойно танцует. И это чувство, это самоощущение на самом деле не сильно зависит от знаний, опыта и технической оснащенности — это именно смена образа себя, добавляющая нам спокойствия и уверенности в танце.

В моей практики был такой опыт, когда в один из приездов в Москву Эрнесто Кармоны я пошел на его курс специально для того, чтобы сменить свой образ себя с «новичка» на «танцующего». И весь курс работал именно над этим. Хотя, конечно, наиболее сильные трансформации такого плана мне дали поездки в школу Эрнесто и Нормы в Аргентине.

С другой стороны, я не устаю повторять, что с моей точки зрения «хорошо танцующий человек» — это тот, с которым легко и интересно танцевать любому другому человеку вне зависимости от его уровня, опыта и психологического состояния. Всё лучшее, что я умею в танце, я получил благодаря решению не делить людей на уровни танцевания, а учиться танцевать с любым и с каждым. Это решение поставило передо мной задачу учиться по-настоящему чувствовать другого человека и помогать ему танцевать со мной.

В своей практике преподавания я не раз сталкивался с ситуацией, когда люди приходили на курс, где было много недавно танцующих людей и разочарованно уходили, говоря, например, что почувствовали себя «тренажерами для начинающих». Такие же ситуации и я, бывало, видел и на занятиях у Эрнесто. Мне легко понять такое отношение, но я не могу его поддержать, потому что для меня парный танец — явление не индивидуальное, а общественное и космическое.

Основной смысл такого парного танца как танго состоит в том, чтобы люди имели возможность собираться вместе и общаться друг с другом под музыку на языке тела и чувств. Это дает нам всем опыт близости, открытости и совместности, который нам крайне трудно получить в современном нам городском окружении. Похожий опыт мне дает, например, ситуация совместного свободного пения или музицирования. Традиционные культуры вообще были полны такого рода практик — достаточно вспомнить русские хороводные традиции. Сегодня же их очень мало, и парные аргентинские танцы — одна из таких возможностей.

Занятие, призванное объединять людей и сонастраивать их друг с другом, по определению не может делить людей на «подходящих» и «не подходящих» для совместного проживания танца. Умение танцевать парный танец — это способность разделить свои чувства и ощущения с любым другим человеком вне зависимости от его пола, возраста, социального и семейного статуса, опыта, знаний, вероисповедания, физического и эмоционального состояния.

В этом есть и высокий космический смысл, и более простой общественный. Космическая составляющая состоит в том, что через танец мы учимся открываться любому другому существу и взаимодействовать с ним посредством движения под музыку. Обретение такой способности очень значимо на нашем эволюционном пути. Общественная же миссия парного танца проста: люди, которые не умеют танцевать, могут научиться танцу только танцуя с теми, чье умение танцевать развито лучше. Если мы разобьем людей на касты по уровню танцевания, то тем самым сильно снизим возможности танца к распространению среди людей.

Поэтому я призываю всех, кто читает эти строки и кому они откликаются, развивать свою способность танцевать не только и не столько через усложнение и увеличение разнообразия техники и движений, но и через способность чувствовать других людей и своими движениями и техникой помогать танцевать тем, кому пока что танцевать сложнее, чем вам. Вспомните, что когда-то и вы сами были в таком положении, и люди, которые танцуют лучше вас, танцевали с вами, полные заботы и внимания к вашему телу и вашему состоянию.

Танго как танец Любви

В преддверии завтрашнего праздника я хочу предложить вам еще один возможный взгляд на идею Дня всех влюбленных (вариант прошлого года см. в тексте «День всех влюбленных»).

Мы привыкли относиться ко этому дню как к символу романтической влюбленности между мужчиной и женщиной. Всем нам знакомо это чудесное состояние, и в массовой культуре продвигается и воспевается именно оно: есть кто-то, в кого я влюблен, и/или есть тот, кто влюблен в меня, и вот это чувство мы празднуем. Ну или страстно желаем, чтобы оно в нашей жизни появилось.

Это прекрасное чувство, и любая история любви — волшебна, но у нее есть один незаметный, но важный подвох: всё наше внимание, вся доступная нам Любовь, концентрируется в этот момент на одном человеке. Да, влюбленность окрыляет и делает счастливым, и эти легкость и счастье обычно распространяются вокруг влюбленного человека, но всё равно человек в состоянии влюбленности обычно направляет всё лучшее, что есть в нем, только в сторону того, в кого влюблен.

Между тем, когда мы танцуем парный танец, мы на некоторое время оказываемся в очень тесном, порой даже интимном контакте именно с тем человеком, с которым мы в данный момент танцуем. В самом прямом и непосредственном смысле на ближайшие несколько минут он/она — это самый близкий нам человек. Если мы говорим о танго, то в этот самый момент мы как раз обнимаем друг друга. В День всех влюбленных мне хочется обратить наше внимание на возможность проявлений любви не только по отношению к своему возлюбленному, но и к тому человеку, с которым мы сейчас танцуем, кем бы он нам ни приходился.

Обычно мы стараемся спрятаться за формальные аспекты танца от реального чувствования и проживания другого человека, от возможности открыть ему свое сердце. Во многом это происходит потому, что мы разрешаем себе телесно любить только какого-то одного человека, а для всех остальных мы себе это запрещаем. В нашем общем сознании возможность телесных проявлений любви очень тесно завязана на секс и вопросы верности, и поэтому — находится под запретом.

Однако, любовь — это далеко не только сексуальность. Наше тело способно проявлять и выражать любовь, практически свободную от сексуальности, но при этом — полную нежности, принятия, заботы, внимания. Все мы умеем с помощью тела передавать свою любовь детям, родителям, родным, домашним животным, даже своим любимым вещам (посмотрите, как нежно, например, люди обращаются со своими телефонами). Всё это уже есть в нашем теле.

И танго — это возможность позволить себе любить того человека, с которым мы танцуем прямо сейчас, который находится в нашем объятии в данный конкретный момент. Возможность касаться его нежно и внимательно, открывать ему свое объятие и свое сердце, чувствовать его и заботиться о нем.

И я предлагаю нам в День всех влюбленных вспомнить о том, что все мы — братья и сестры, все — дети Неба и Земли, и все мы пришли сюда, чтобы учиться любить. И в этот прекрасный праздник постараться выразить тем, с кем будем танцевать, всю ту любовь к ним, которую сможем найти в наших сердцах и телах. И таким образом отпраздновать этот Праздник Любви. А с меня — музыка, провоцирующая нас на это.

О танго-лаборатории

Напомню, что завтра, в среду 7 февраля, мы начинаем небольшой февральский курс из шести занятий для тех, кто уже танцует. Курс пройдет по средам и понедельникам.

Мы назвали его «Танго-лаборатория», потому что его основная идея состоит в работе над индивидуальными задачами тех, кто придет. Я предлагаю выбрать для каждого какой-то один наиболее проблемный и одновременно наиболее энергоемкий аспект танца — и весь курс внимательно над ним работать. Мой опыт показывает, что всегда есть какая-то черта танца, трансформация которой высвобождает большое количество энергии.

Это может быть технический навык, может быть напряжение в теле, может быть эмоциональный блок или что угодно еще. Кому-то сложно выражать свои чувства, кому-то — удерживать равновесие, кому-то — чувствовать тело другого человека, кому-то — танцевать музыку, кому-то — вести или следовать, кому-то — украшать танец, и так далее и тому подобное. На любом уровне развития в танце возможна такая задача, решение которой преобразует весь наш танец. Но для её решения требуются наши усилия и наша работа.

Вы можете принести такую задачу вместе с собой, либо же мы прямо на занятиях всей группой можем посмотреть на ваш танец и предложить что-то извне. Как правило, я про каждого такую задачу уже вижу, но не обязательно она совпадет с тем, что хочется вам самим изнутри. Поэтому будем вместе искать и договариваться.

Одновременно с работой над танцем мне хочется на этом курсе передать вам вкус и настроение самой такой работы. Как это вообще бывает — когда мы ставим перед собой определенную задачу, ищем для нее решение и добиваемся того, чтобы она была решена. Такой опыт дает очень много, потому что раз этому научившись, вы сможете дальше работать самостоятельно, всё время развивая и трансформируя свой собственный танец.

Если вы не можете посетить весь курс, приходите на отдельные занятия, но, пожалуйста, будьте готовы к необходимости включаться в работу и прикладывать усилия. Что-то можно изменить даже за одно занятие, но тогда нужно вложиться в это изменение гораздо интенсивнее.

Подумайте, над чем вам хотелось бы поработать. И приходите! Начинаем завтра, в среду 7 февраля, в 20.00 в «Море внутри».

Чем мы занимаемся в школе

В последнее время вокруг имеет место быть много обсуждений того, что происходит в школе, и чем мы на самом деле здесь занимаемся. Есть люди, которые не понимают и не принимают происходящего, и в итоге уходят. Есть и такие, что, наоборот, вошли во вкус — меняются и расцветают прямо на глазах. Многие — в недоумении. Некоторые спрашивают, причем здесь вообще танго и танго ли это. Некоторые называют это психологией и даже терапией. Мне кажется, что пришло время дать некоторые пояснения.

Напомню, что чуть больше года назад я уже писал текст под названием «Зачем школа», в котором основные идеи того, чем мы здесь занимаемся, уже были вполне четко сформулированы. Но в том тексте не было одного очень важного измерения, которое сейчас как раз всеми много обсуждается — зачем это всё каждому из нас. Что получает от участия в этом процессе каждый из участников лично для себя? Что может унести с собой? И куда?

Есть два взгляда на аргентинское танго, два подхода к нему. Сразу стоит уточнить, что когда я их описываю, я намеренно беру только один край — то, что Макс Вебер называл идеальным типом. Реальные школы танго и учителя танго могут быть очень разными. Я сейчас не о них, а об идеальных типах — о видах отношения к танго, которые существует внутри каждого из нас.

Взгляд первый, более распространенный, делает акцент на том, что танго — это социальный танец. То есть танец, предназначенный для общения между людьми по некоторым заранее согласованным правилам. При таком подходе танго учат танцевать так, чтобы человеку было легко вписаться в танго-сообщество, в социум. Учат правилам поведения в социуме и принятым там способам движения.

Целью таким образом ориентированного процесса обучения чаще всего является способность танцевать на милонгах. Параметр, по которому отслеживают достижение цели, — это знание базового языка движений, используемого на милонгах. Полагается очевидным: чтобы танцевать танго, нужно этот язык знать — для начала хотя бы крест, очо и хиро, потом всякие сакады, парады и барриды, еще потом — кольгады и волькады, и так далее и тому подобное. Люди и изучают этот язык некоторое время, а потом в какой-то момент «решаются» пойти на милонгу, и попробовать на этом языке там поговорить — то есть потанцевать.

В таком отношении к танго хорошим танцором считается тот, кто знает много элементов (слов языка), и способен вписывать их в музыку в живом процессе танцевания на милонге. Совсем круто — если он может это делать на показательном выступлении, под взглядом зрителей. Если такой подход реализован чисто, то обычно чем лучше танцор, тем сложнее ему танцевать с теми, кто базового языка танго не знает или знает его плохо. И поэтому логично, что не знающие языка люди оказываются за пределами сообщества. Хочешь танцевать — иди учи язык хотя бы в минимальном объеме, а не выучил — не приходи.

Другим краем является отношение к танго как к духовной практике. Эти слова в контексте танго как-то не очень принято использовать, даже теми, кто реально такое практикует. Но более подходящих я подобрать не могу. Правда, в европейской культуре есть еще одно слово, которое означает практически то же самое — это слово «искусство». Но с ним есть одна проблема. Если я буду говорить о танго как искусстве, то все автоматически будут себе представлять танцевальные выступления на сцене, потому что такова сегодня основная форма жизни искусства танца.

Но я говорю не о выступлениях, я говорю о личном, персональном искусстве, искусстве жизни, о «способе духовной самореализации человека посредством чувственно-выразительных средств» (реальная цитата из словаря). И поэтому предпочитаю говорить о духовной практике — то есть о работе над собой с целью пробуждения и усиления контакта с собственным духом. Такая работа — это всегда в первую очередь психологическая работа, работа души. И, как легко можно догадаться, она никоим образом не может быть решена через изучение языка движений. Если мы говорим о пробуждении духа, то мы говорим о том, что руководить нашим танцем, вести его, должен именно дух, то есть инстанция заведомо более высокая, чем социум.

Собственно, в этом различении и состоит ответ на исходный вопрос. Для меня и танцевание танго, и занятия в школе — это моя личная духовная практика. Это усилия моей собственной души на пути к свету. И это — помощь в этом тем, кто приходит в школу учиться танцевать танго. Для меня танго — это открытое, свободное, спонтанное, осознанное и ответственное общение двух душ при помощи тела. Учиться танцевать танго для меня означает учиться принимать этот мир, себя и других людей такими, каковы они есть и принимать на себя ответственность за жизнь и действия в этом мире. То есть за свой танец. Всё это конечно же — задачи души. Хороший танцор для меня — это человек, с которым легко и интересно танцевать любому другому человеку, вне зависимости от его способностей, подготовки и знания конкретных движений.

Поэтому мы в школе не делим людей на начинающих и продолжающих, на знающих и незнающих, на способных и неспособных, на своих и чужих. Люди есть люди — две руки, две ноги, посередине сердце, а внутри душа. Любой человек может танцевать с любым другим, потому что все мы — дети Неба и Земли, все мы — странствующие в этом мире души, все — волшебные существа вселенной. Но чтобы быть танцором, нужно прежде всего быть собой. Нет никакой возможности войти в контакт с душой другого человека, не будучи в контакте со своей собственной. Этому мы и учимся на наших занятиях — быть собой, проявляться свободно, спонтанно, осознанно и ответственно, и принимать других такими, каковы они суть.

Весь мой собственный опыт говорит о том, что этому невозможно учить через форму. Необходимо выманить наружу внутренний свет человека и дать ему проявиться в теле. Я уже писал как-то в тексте «Об обучении и внутреннем свете»:

В этом состоит основная причина того, почему я стараюсь никогда не показывать никаких движений и фигур и вообще не учу танцевать по образцу — своему или чьему бы то ни было еще. Если в каждом человек есть свой собственный свет — он и должен вести наш танец, и над его пробуждением и необходимо работать. Танец каждого человека живет в его душе, нужно лишь найти дорогу к нему.

Когда свет начинает идти наружу, когда душа получила доступ к телу и начала выражать себя через него, мы можем учиться оформлять, развивать и улучшать способность души говорить с помощью тела, и тогда нам на помощь приходят и техника, и биомеханика, и геометрия, и любые другие знания и навыки — у кого какие есть в наличии. Но бесполезно учить тело танцевать, когда душа и дух в нем — спят. Сначала — пробуждение, потом — оформление.

Такая работа сама по себе довольно сложная, да вдобавок и я, конечно же, не очень хорошо к ней готов, в первую очередь в силу собственного невысокого уровня развития. Но это то, что я люблю делать, да к тому же всё равно умею лучше всего остального, поэтому я принимаю на себя все риски, и для тех немногих, кому это тоже нужно — держу такую вот школу. Организую и веду занятия парными аргентинскими танцами как духовную практику, хотя никто непосредственно этому меня не учил и никто из людей мне этого не поручал. Дон Хуан бы сказал, что так распорядилась сила, и я лишь стараюсь соответствовать месту, на которое она меня поставила, в меру своих скромных способностей.

И я бесконечно благодарен тем, кто приходит заниматься в школу, потому что я сам учусь у каждого пришедшего. Учусь соответствовать тому, о чем говорю и пишу сам — и в своих танцах, и в своей работе. И самым большим подарком для меня является возможность видеть, как танцуют люди, пришедшие в школу. Потому что я вижу, как танцует душа. Я вижу сущность людей, просвечивающую сквозь тело, вижу честность и искренность в их отношениях, вижу их невероятные (порой) усилия по поиску самих себя и собственного танца, честную и подлинную работу души.

А способность танцевать на милонгах и говорить на принятом там языке может быть, а может и не быть задачей на пути развития души. Я, например, очень долго не мог. Сейчас я могу танцевать с кем угодно и где угодно, но люблю танцевать — с людьми, близкими мне по духу. И говорить с ними не на языке фигур, а на базовом языке тела — том же языке, которым мы пользуемся, когда занимаемся любовью, обнимаем ребенка или гладим кошку. Потому что этот язык понимают все существа на свете, вне зависимости от их опыта и подготовки.

Мартин Мальдонадо и Маурицио Гелла

Это танго. Если нога взлетает, то она — взлетает. (Эрнесто Кармона)

По следам сегодняшнего занятия семинара по технике хочу показать вам танец одной пары, которая мне очень нравится, хотя моя любовь к ним сложилась не сразу. Пара мужская — Мартин Мальдонадо и Маурицио Гелла. Когда мое танго только начиналось, я очень любил на них смотреть и пытался им подражать. Потом я встретил Эрнесто Кармону, нашел свое собственное танго, подражать им перестал и смотреть их тоже. Они стали казаться мне слишком вычурными и показными. А потом полюбил вновь.

На видео они танцуют «Duelo criollo» в исполнении Orquesta Tipica Imperial и Инес Арсе. Это к тому, о чем мы сегодня говорили и про что работали — про наполненность тела, движения и характеров. Эти мужчины танцуют друг с другом невероятно вдохновенно, полно и честно. Да, это постановочный танец, танец для зрителя и на публику, но я видел многие их танцы, и они всегда танцуют одну из граней отношений друг с другом.

Посмотрите, как они проживают каждое из движений, которые совершают. Даже если они стоят и не двигаются, в их позе — невероятная наполненность. Они никуда не спешат и при этом могут из полного покоя мгновенно взорваться всей энергией, которая есть в их телах и отношениях. Каждую секунду танца они не просто выполняют весь этот каскад фигур и движений, но общаются друг с другом.

Конкретно этот танец — про то, какими могут быть отношения двух мужчин. Полными конкуренции, противоборства, противостояния, но одновременно — дружбы, любви, внимания и заботы. Посмотрите, как наполняет их музыка, посмотрите, как они помогают друг другу танцевать эту сложную историю, посмотрите, как до конца верят в ту игру, которую ведут друг с другом:

UPD Нашел еще один ролик с ними — «Este es rey» Solo Tango Orquesta, где видно еще и другую их сторону — радостную, веселую, азартную. И — удивительную слаженность движений. К тому же мне нравится здесь, как они общаются друг с другом поверх танца. Такие живые и милые. Так что вот еще одно видео:

Меня невероятно подкупает то, что они не изображают танго мужчины и женщины, не посмеиваются над собой и зрителями, а всерьез танцуют как два мужчины, показывая и открывая себя. И еще — не отождествляясь с тем, что танцуют. Веря, но не отождествляясь. От того и такая легкость.

Еще в видео с танцами:

О танго-правилах (ко́дигос)

Напишу свое мнение про códigos — свод правил поведения на милонгах, — раз уж такой вопрос возник.

Начать придется издалека. Правила в совместной жизни людей встречаются везде и повсюду — от государственного законодательства до неформальных правил поведения внутри любого сообщества.

Задача правил с общественной точки зрения — обеспечить согласованное движения по жизни большого количества существ, обладающих индивидуальной волей и свободой выбора. В этом смысле правила — это всегда правила общежития, правила совместной жизни. Это способ сообщества взять на себя ответственность за самосохранение сообщества, потребовав от индивида платы в виде ограничения его свободы.

Для каждого конкретного человека правила — это разработанный кем-то до него способ достижения той или иной цели, соблюдение которого должно гарантировать достижение этой цели. Например, выполнение правил дорожного движения должно гарантировать его безопасность. Слепое следование правилам — это всегда перекладывание ответственности за результат своего действия на автора правил. Принятие этой ответственности на себя дает свободу играть с правилами, понимая их смысл и ограничения.

Чем более свободен человек, чем больше у него осознанности и личной силы, тем в большей степени он принимает на себя ответственность за свои действия, и тем в меньшей степени руководствуется правилами. Плата за свободу от правил — принятие на себя ответственности за свои собственные действия перед собой, людьми и миром. Это не означает игнорирования правил, наоборот — это означает степень присутствия и чувствительности к ситуации на более высоком уровне, чем подразумевают правила.

Если вернуться к тому же дорожному движению, то здесь можно выделить два края. Один свойственен всем европейским странам — это максимально жесткая регламентация правил поведения на дороге. Если вы соблюдаете правила — вы в безопасности. Чем лучше эти правила продуманы, тем выше уровень безопасности, но при этом у них есть одно важное свойство — они рассчитаны на функционирование человека на уровне автоматической энергии. То есть соблюдение правил позволяет человеку двигаться по дороге с очень малой степенью присутствия, находясь в очень глубоком трансе — главное следить за знаками, разметкой, сигналами светофора, что с опытом вождения происходит на автомате. Именно поэтому можно передать функцию управления автомобилем компьютеру, что и произойдет в европейских странах в ближайшие несколько лет.

Другой край — это дорожное движение, например, в Индии. Кто там был и ездил по дорогам — поймет. Кто не был — посмотрите, например, вот это ролик:

Ни светофоров, ни полос разметки, ни регулировщика. Но при этом не происходит никаких столкновений. Почему?

Когда я впервые попал в Дели, у меня было ощущение, что там все водители ненавидят друг друга — они непрерывно сигналили. Я привык, что в Москве звук сигнала — это в первую очередь выражение недовольства. Только через какое-то время до меня дошло, что таким образом индийцы просто обозначают свое присутствие. Звук сигнала говорит: «я здесь, заметь меня, обрати на меня внимание».

Тот же самый хаос творится на скоростных магистралях. Но при этом столкновений очень мало. Дело в том, что индийцы на дорогах — внимательны и находят в постоянном взаимодействии друг с другом. Они опираются не на правила, а на собственное чувство ситуации. Поэтому там возможны такие чудеса, когда оба потока, не сговариваясь, резко сбрасывают скорость, чтобы пропустить одну пошедшую на обгон машину, которой не хватает времени, чтобы вписаться обратно в свою полосу. Это — другой край, край внимательности, присутствия и чувствительности. Он требует перехода с автоматической на чувствительную энергию.

Но вернемся танго. В танго-сообществе есть такая форма регулирования взаимодействия людей на милонгах, которая зовется кодексом (códigos). Почитать можно, например, здесь — http://tangospb.ru/этикет-танго-кодигос/. Подразумевается, что его соблюдение обеспечивает безопасность и этичность взаимодействия танцующих. Там много всякого разного, непривычного нам. Начиная от кабесе́о — правил приглашения с помощью взглядов и кивков головы и до так называемых танд — общепринятого формата, когда музыка на милонгах состоит из набора по четыре композии, между которыми следует перебивка (кортина). Соответственно, принято приглашать на танду, а после танды — расходиться.

Я эти правила мягко говоря не жалую, потому что они переводят взаимодействие между людьми с уровня чувствительных человеческих отношений на уровень автоматических отношений «посетителей милонги». Они лишают это взаимодействие риска и контакта. Мне лично смешно, когда мне рассказывают, как мне нужно приглашать женщину на танец. Я хочу приглашать не так, как принято, а так, как я приглашу именно эту женщину именно сейчас именно на этот танец. И хочу получить именно её реакцию именно на мое приглашение, какой бы они ни была. И хочу принять на себя всю ответственность за последствия.

Хотя, конечно, в самих правилах нет ничего плохого. Просто осознанному и чувствительному человеку, человеку, который _есть_, они не очень нужны. Да, если вы впервые попали в новое место, иногда бывает полезно знать, как здесь принято. Но это можно выяснить и просто внимательно понаблюдав за происходящим. Когда же люди с самым серьезным видом начинают регламентировать такую часть человеческой жизни, как парные танцы, мне становится не по себе. Танец — это пространство чувствительности и спонтанности, пространство жизни. Поэтому я так благодарен Эрнесто, который показал мне возможность свободы от любых правил, но заставил принимать на себя ответственность за свою жизнь и свои танцы.

И это — очень важная для меня часть Архентины. Поэтому мы так редко обсуждаем здесь какие-либо правила. Вслед за моими учителями я вместе с вами ищу присутствия и чувствительности. Ищу, как быть человеком, и как видеть в других живых людей, а не объекты для танца. Потому что танго не требует кодексов, оно требует другого — смелости, присутствия духа, чувствительности, внимательности, принятия, азарта и любви к жизни. И суть танго — в отчаянном поиске свободы. От правил, от форм, от собственного опыта и от самих себя.

Страница 2 из 11

создано с помощью WordPress & Автор темы: Anders Norén